Рисунок и текст: г-н Гао Ман
Версия на китайском языке

Господь, как же ты несправедлив!

ПАМЯТИ НАИЛЯ АХМЕТШИНА

О том, что в последний день октября, возвращаясь в Пекине домой с симфонического концерта, Наиль Ахметшин попал в ДТП и погиб, мне сообщил господин Ян Личэн. Сердце и душу заполнили горечь и скорбь, перед глазами всплыло его добродушное улыбающееся лицо, уверенные движения, в ушах зазвучал его хрипловатый звонкий голос и [наши] интересные беседы.

Мы познакомились с ним в 1983 году. После 6 пленума ЦК КПК 11-го созыва напряженность в китайско-советских отношениях стала ослабевать. По приглашению Союза писателей СССР я [Гао Ман – известный китайский переводчик, литературовед, публицист и художник] вместе с Гэ Баоцюанем [известный китайский литератор и переводчик] принимал участие в Международной конференции переводчиков русской литературы. Союз писателей СССР попросил молодого 30-летнего ученого Наиля сопровождать нас. Он был модно одет, на нем были очки в широкой оправе, он носил усы и бороду. Наиль не говорил ни одного лишнего слова, но отвечал на любые  вопросы, что показывало его широкую и разностороннюю эрудицию.

В то время Наиль был кандидатом исторических наук в Институте стран Азии и Африки при МГУ. Устный перевод, конечно, не был его самой сильной стороной, поэтому перед расставанием, провожая нас на самолет, он, извиняясь, сказал: «На самом деле, назначать меня переводчиком было...», - рассмеялся и не договорил.

После того, как я вернулся в Китай, мы продолжали общаться в письмах. В 1984 году он передал мне с оказией поэтический сборник и письмо, в котором написал: «Этот сборник, «Четырнадцать стихотворений русских поэтов», я купил в Благовещенске. (Он ездил туда с лекциями). На другом берегу Амура – китайский город Хэйхэ». Китайское название Благовещенска – Хайланьбао, это дальневосточный город, примыкающий к китайской границе. В письме также говорилось: «Шестого июня я поеду на Украину, а потом в ГДР; вышла в свет книга на русском языке  «Конституция и законодательство КНР», я вложил в нее немало своих сил»...

Видно было, что он не только занимался научной и теоретической работой, но и часто ездил с лекциями, был очень занятым и одаренным  человеком.

В 1986-1987 гг. Наиль проходил практику в Цзинани, в Шаньдунском университете, и смог на основании собственных впечатлений познакомиться с нашей прекрасной страной и ее древней культурой.

В начале октября этого года Наиль вдруг позвонил мне и сказал, что хотел бы меня навестить. Сколько же лет мы не виделись! Он [наверняка] изменился, как он сейчас выглядит? Я хотел объяснить ему, как найти мой дом, но Наиль ответил, что не стоит беспокоиться, он найдет.

И вот, в первой половине дня в воскресенье он пришел. Волосы его поредели, на лице появились морщины, очки на нем теперь были в тонкой оправе, и роскошных бороды и усов тоже уже не было.

Я  спросил его: «Легко меня нашли?» Он рассмеялся и сказал: «Я изъездил почти все провинции Китая вдоль и поперек, живу в Пекине много лет, что же тут трудного – найти Ваш дом?» Потом немного подумал и добавил: «Проще простого!», - он не только всячески старался осваивать новую лексику, появляющуюся в китайском языке, но и применять ее в разговоре.

Мы заговорили о том, чем он сейчас занимается. Наиль рассказал, что  работает на должности русского специалиста в Бюро переводов при ЦК КПК, работа эта ответственная, требующая кропотливости и тщательности. У него хорошие отношения с коллегами, работа ему нравится. Он сказал, что делать что-то полезное для китайских друзей – для него счастье. Во время же своих отпусков он любит путешествовать, то есть не столько путешествовать, сколько разыскивать [и знакомиться] с памятниками культуры древнего Китая. Он побывал и на севере, и на юге нашей страны, в Дунбее [в Северо-Восточном Китае] и Внутренней Монголии, в Тибете и Синьцзяне, во многих малонаселенных местах, написал несколько книг, рассказывающих о вчерашнем и сегодняшнем дне нашей страны, сопроводив их фотографиями, сделанными его дочерью.

Через неделю Наиль снова позвонил и принес мне в подарок несколько книг. В тот раз он тоже пришел ко мне после того, как сначала прогулялся по Паньцзюяару [так называемый «блошиный» рынок в Пекине, где можно купить антикварные, раритетные и просто очань старые вещи], и, как и прежде, на плече у него был увесистый портфель. Время уже было к полудню, и я сказал: «Давайте как раз и поедим у меня дома пельменей!» Он с радостью согласился: «Домашние пельмени – это здорово!», - а потом рассказал о российских обычаях, связанных с пельменями.

В тот день мы выпили несколько бутылок пива, он увидел, что пустая бутылка осталась стоять на столе, и тут же поставил ее на пол. «Это русская привычка, пустую бутылку нельзя оставлять на столе», - сказал он. Я вдруг подумал о том, что такие вот детали, о которых он рассказывает в своих книгах, и вызывают интерес читателей.

Среди подаренных им книг была одна довольно [узко]специальная монография – «Врата Шамбалы» [М.: Вече, 2007. 336 с.], в которой он рассказал об истории Великого чайного пути, о [роли] чая в истории развития Китая, о сортах чая, чайном пути, о том, как чай был завезен в Россию, о связанных с чаем привычках русских людей и многом другом. В своей работе он отразил исторические перемены, исследовал китайские и русские древние книги, описал реальные и действительные вещи, поэтому читать ее необыкновенно увлекательно. Другая книга, «Китай. Знакомство с древней культурой. Исторический путеводитель» [М.: Вече, 2007. 208 с.],  редактором и составителем которой он был, получила в России премию как лучшее издание, пропагандирующее туризм. Еще Наиль подарил мне несколько журналов «Россия-Китай XXI век» [со своими статьями], среди них был и номер, в котором рассказывается о прошедшей в России выставке китайской живописи.

Наиль был не слишком разговорчив, но как только речь заходила о тех удивительных и загадочных местах, в которых ему довелось побывать, в нем тут же разгорался интерес, в словах появлялась некая опьяненность [Китаем и его поездками]. Он прошел по Великому Шелковому пути, поднимался в Гималаи, забирался в самые неизведанные уголки нашей страны, исследуя древнюю китайскую цивилизацию и руины древних культовых строений и храмов.

В 2000 г. он вместе с дочерью Ренатой ездил на юг Китая, в Цзянси и другие провинции, в 2003 г. – из Чэнду в Тибет, в 2004 г. вместе со своим русским другом побывал в Сымао, Дали, Лицзяне, Чанду, Яане, Кандине, Литане, Батане... Именно потому, что он был ученым-востоковедом, писателем, а не обычным путешественником, его рассказы об увиденном собственными глазами вызывают у читателей неподдельный интерес, возрастающий с каждой прочитанной страницей.

Он не без удовольствия говорил о том, что всего увиденного и услышанного им, а также собранных им материалов хватит ему на десять лет работы.

Из своего огромного портфеля он достал только что купленные на Паньцзяюаре альбомы по китайской живописи и каллиграфии, кроме того, среди приобретенных им книг было и издание на русском языке об искусстве китайской каллиграфии.

В тот день он еще рассказал мне о том, как [случайно] нашел, где [в Пекине] находится могила Ци Байши [известного китайского художника и каллиграфа]. Он планировал написать книгу о китайской живописи и каллиграфии. Я, в свою очередь, рассказал ему о том, как в 50-ых годах прошлого века белорусский поэт Максим Танк не только посетил могилу Ци Байши, но и написал по этому поводу прекрасное стихотворение. Наиль тут же попросил меня найти это стихотворение и переписал его для себя, бормоча: «Это очень хорошо, это пригодится»...

На моей книжной полке он увидел фарфоровую статуэтку Лу Синя [китайский писатель, оказавший большое влияние на развитие литературы и общественно-политической мысли Китая первой половины ХХ века. Его считают основоположником современной китайской литературы] в полный рост и был так ей очарован, что буквально не мог выпустить ее из рук. Я сказал: «Раз она Вам нравится, возьмите ее себе!» Он не стал стесняться и отказываться, тихо сказав: «Я буду писать, глядя на Лу Синя, и, может быть, это принесет мне новое вдохновение...»

Наиль рассказал мне, что в будущем году на Праздник Весны [китайский Новый год] он собирается съездить в Москву, навестить своего 88-летнего отца и дочку, которая учится в МГУ. Он также сказал о том, что скоро должен выйти в свет китайско-русский словарь новой лексики СМИ, который он подготовил совместно с несколькими китайскими коллегами-лингвистами, и он обязательно привезет мне в подарок экземпляр этого словаря. Наиль также планировал написать несколько статей на самые различные темы, и, зная его способности и энергию, я уверен, что он реализовал бы все свои планы.

Перед его уходом я сказал: «Давайте, я сделаю беглый набросок, нарисую Вас на память». После того, как я закончил свой рисунок, он написал на нем: «Рад встрече после долгой разлуки».

«Я часто бываю на Паньцзяюаре, прихожу поискать что-то из книг или из старины. Зайду как-нибудь на днях к Вам еще, посидим, поболтаем...», - и, взяв свой портфель, он ушел.

В следующее воскресенье утром я попросил свою дочь сходить со мной на Паньцзяюар, подумав, что, может быть, встречу там Наиля, увижу, как он выбирает на развалах старые книги, как торгуется с владельцами книжных лотков. К сожалению, моим надеждам не суждено было сбыться.

И представить себе не мог, что в моем доме раздастся телефонный звонок, и я получу печальную весть о его трагической гибели.

Он был таким серьезным и осмотрительным человеком, так хорошо знал улицы Пекина, как же могло случиться, что он так рано ушел из жизни?! Он должен  был еще завершить так много своих работ! Господь, как же ты несправедлив!


8 ноября 2008 г.

Статья опубликована в газете «Бэйцзин цинняньбао» 15 ноября 2008 г.

http://bjyouth.ynet.com/article.jsp?oid=45810799