|  1  |  2  |  3  |  4  |  5  |  6  |  
 
ЗВОНКИЙ ГОЛОС

  

 

О милых спутниках, которые наш свет

Своим сопутствием для нас животворили,

Не говори с тоской: их нет,

Но с благодарностию: были.

Василий Андреевич Жуковский  «Воспоминание» (1827)

         

Сначала был голос.

Впервые я услышал веселый звонкий голос Наиля году эдак в 1972-73 в курилке ИСАА (Института стран Азии и Африки), совсем недавно звавшемся короче и романтичнее - ИВЯ (Институт восточных языков).

Мы с ним в институте не общались. Наиль поступил в ИСАА на год раньше, чем я, в 1971-м. А год разницы тогда – это как разница лет в 20 сейчас, почти сорок лет спустя, когда мы с нашими сверстниками дружно едем с ярмарки жизни.  К тому же он был историком, а не филологом, как я, и на научных конференциях по специальности, а Наиль был очень творческим студентом, мы не пересекались.

Но китаистов старших курсов мы, первокурсники, уважали всей душой. Как же – они уже говорят по-китайски, а мы еще пытаемся мычать в лингафонном кабинете «ма-ма-ма-ма» в разных тональностях. Навсегда запомнил прозвучавшую в той же курилке шутку, сказанную то ли Наилем, то ли другим «авторитетным» старшекурсником-китаистом, в стиле, однако, вполне наилевском: «Китайский учить трудно ( в ответ на вопрос, трудно ли учить китайский). Но трудно только первые пятнадцать лет... А потом? Потом еще труднее».

Прошло 30 лет, и мы встретились в Китае, вернее, над Китаем, в самолете Пекин-Москва. Я сидел и листал какую-то книжку, купленную в аэропортовском киоске. Вдруг надо мной раздался такой неповторимый, мгновенно узнаваемый, даже спустя десятки лет, голос: «По-китайски читаешь? Брось выеживаться, старик!» Это был Наиль. Действительно, зачем выпендриваться? И остаток пути мы провели в разговорах.

Потом были встречи в Пекине, поездка в Москву на празднование 50-летия ИСАА, когда пекинские китаисты по инициативе Наиля вручили М.Мейеру, ректору, подарок от китайской общины выпусников, мне повезло: Наиль  на церемонию вручения подарка взял за компанию, «до кучи», и меня. Наиль был своим человеком в нашей альма матер, я видел, как перед ним открываются двери, как люди – педагоги разных кафедр, сотрудники учебной части, светлеют лицом при виде дорогого Наиля Хасановича, Наиля, Наилюшки. 

 Наиль дарил мне, как многим другим своим коллегам-китаистам,  свои книги, в том числе и переведенный им на русский язык «Уголовный кодекс КНР», и описания путешествий по Тибету, Северо-Западному и Юго-Западному Китаю. Это не просто путевые заметки, Наиль в них дает огромную массу сведений о китайской культуре, истории, традициях народов такой огромной и такой разной страны.

Отдельная история - общение с Наилем. Вот уже кто никогда не «грузил» никого своими проблемами, никогда не жаловался, никогда не говорил о других плохо. Зато всегда готов был прийти на помощь и словом и делом.  Это настоящий человеческий талант, переданный родителями – мамой, которой он посвятил свою книгу, отцом, которого он преданно любил и уважал.

Никакого пафоса. В моем сотовом Наиль в телефонной книге был записан Nail (гвоздь по-английски), просто я забыл добавить смягчающий апостроф. И я как-то пошутил, мол, Наиль – гвозди бы делать из этих людей. На что Наиль сказал: «Лучше зовите меня Наилька-килька. Мне так нравится!». В этом весь Наиль: при всей серьезности его научных работ, при огромном трудолюбии, эрудиции – полная легкость в общении, равенство, никакого «носозадирания», умение подшутить над собой, что всегда выделяет людей не просто умных, но мудрых и добрых. 

Наиль – это всегда радость, позитив. Он любил музыку (вспомним хотя бы его веселый рассказ, как он в Москве 60-х годов по дороге в музыкальную школу вдруг заработал огромную сумму денег – 1 рубль мелочью, подыграв на скрипке уличному музыканту), обожал футбол, любил спорт, болел за российскую команду на Олимпиаде в Пекине, делился с друзьями билетами.

Но больше всего Наиль любил свою дочь Ренату. Как только разговор – Наиль всегда скажет с гордостью про дочь, про ее учебу, успехи, про совместные поездки с ней по Китаю.  

Наиль Ахметшин. Широкая душа, легкое дыхание. Звонкий голос. У меня дома стоит подарок Наиля – лежащий бронзовый буйвол, возле которого примостился, обхватив колени руками, замечтавшийся китайчонок в сдвинутой на затылок широкополой шляпе.  Наиль объяснял ( спасибо Андрею Кириллову, который мне это напомнил), что этот сюжет: маленький мальчик рядом с огромным буйволом – символизирует победу человека, разума, над животным началом, над человеческими страстями.

Наиль был знатоком китайской бронзы, более того,  ценителем многих искусств любимой им страны, Китая, в котором он так хотел работать, продолжать ездить, рассказывать о своих впечатлениях в новых книгах. Он любил эту жизнь в Китае, не устал от нее, наоборот, был ею счастлив. Как жаль, что ты ушел, Наиль. Но остались рассказы, книги, ученики и товарищи, а в них, в нас, остался сам Наиль, его душа.

Спасибо, Наиль!

Юрий Иляхин